BDSMPEOPLE.CLUB

Из классики русской литературы

- Мы сами виноваты. — Румянцева нежно гладила скатерть. — Воспитывать прислугу надо уметь.

— То есть сечь? Это не выход. — Саблин хмуро разливал вино по бокалам. — Иногда приходится, конечно. Но я это не люблю.

— Я тоже против порки, — заговорил отец Андрей. — Розга не воспитывает, а озлобляет.

— Просто сечь надобно с толком, — заметила Румянцева.

— Конечно, конечно! — встрепенулась Арина. — У покойной Танечки Бокшеевой я раз такое видала! Мы к ней после гимназии зашли, она мне обещала новую Чарскую дать почитать, а там — кавардак! Гувернантка вазу разбила. И ее Танечкин папа наказывал публично. Он говорит: «Вот и хорошо, барышни, что вы пришли. Будете исполнять роль публики». Я не поняла сначала ничего: гувернантка ревет, кухарка на стол клеенку стелет, мама Танина с нашатырем. А потом он гувернантке говорит: «Ну-ка, негодница, заголись!» Та юбку подняла, на клеенку грудью легла, а кухарка ей на спину навалилась. Он с нее панталоны-то стянул, я гляжу, а у нее вся задница в шрамах! И как пошел по ней ремнем, как пошел! Она — вопить! А кухарка ей в рот корпию запихала! А он — раз! раз! раз! А Танечка меня локтем в бок пихает, говорит, ты посмотри, как у нее…

— Довольно, — прервал ее Мамут.

— Просто сечь — варварство. — Румянцева поднесла шипящий бокал к носу, прикрыла глаза. — У нас Лизхен уже четвертый год служит. Теперь уж просто член семьи. Так вот, в самый первый день мы ее с Виктором в спальню завели, дверь заперли. А сами разделись, возлегли на кровать и совершили акт любви. А она смотрела. А потом я ей голову зажала между ног, платье подняла, а Виктор ее посек стеком. Да так, что она обмочилась, бедняжка. Смазала я ей popo гусиным жиром, взяла за руку и говорю: — Вот, Лизхен, ты все видела? — Да, мадам. — Ты все поняла? — Да, мадам. — Ничего ты, говорю, не поняла. — Одели мы ее в мое бальное платье, отвели в столовую, посадили за стол и накормили обедом. Виктор резал, а я ей кусочки золотой ложечкой — в ротик, в ротик, в ротик. Споили ей бутылочку мадеры. Сидит она, как кукла пьяная, хихикает: — Я все поняла, мадам. — Ой ли? — говорю. Запихнули мы ее в платяной шкаф. Просидела там три дня и три ночи. Первые две ночи выла, на третью смолкла. Выпустила я ее тогда, заглянула в глаза. — Вот теперь, голубушка, ты все поняла. — С тех пор у меня все вазы целы.

Сорокин, рассказ "Настя"

Добавить комментарий


Анатолий, 31 год

Москва, Россия

Да, классика)

Вольный Садист граф Неведомый, 43 года

Москва, Россия

Хороший тамада. И конкурсы интересные.

Шакед, 70 лет

Абрамцево, Россия

Стать классикой за 20 лет? Было бы действительно талантливо, если бы это вышло )

АнархияAşk, 37 лет

Бабынино, Россия

А какой Сорокин у нас в классической литературе? Не припомню.

Шантрель, 28 лет

Москва, Россия

Шакед, Сорокин давно уже классик, как и Пелевин.
Привет от кафедры истории новейшей русской литературы и современного литературного процесса

Шакед, 70 лет

Абрамцево, Россия

Шантрель, ах вот как? Не поспевают пухнастые за актуальностью. А написано да, интересно. Представила себя на месте Лизхен в шкафу. Трепетательно.